Поэтические параллели Великой степи Старого Света

               Творчество жырау Кожабергена, 350-летие «которого в нынешнем году отмечает общественность Казахстана, дало мощный толчок развитию национальной исторической науки.

 

 

Ханкельды АБЖАНОВ, директор Института истории,

 этнологии им. Ч. Валиханова, член-корреспондент НАН РК

 

Одним из ярких и талантливых литераторов XVIII века являлся, безусловно, жырау Кожаберген, поэтическое творчество которого развивалось в полном соответствии европейскими канонами исторической науки. Эпоха, в которую он жил и  творил, была временем судьбоносных перемен, порой крайне трагических. Именно в это время вред казахами как никогда остро стоял вопрос: быть или не быть? Необъятные земли Казахского ханства рассматривались прави­телями амбициозной Джунгарии, минского Китая и царской России как «лакомый кусок». Покорение Сибири разбойниками атамана Ермака, набеги джунгар, а также рост влияния Китая на северных соседей определили судьбу и содержание  творчества легендарного жырау, сыгравшего не последнюю роль в спасении казахского народа от истребления.

Кожаберген Толыбайулы (1663-1763) родился на севере Казахстана (ныне Джамбулский район Северо-Казахстанской области). Здесь же покоится его прах. Его мать Акбилек была старшей дочерью известного в те времена бия Айдабола, а отец Толыбай (1603-1680) прославился как талантливый военачальник. Родители отправили своего сына учиться в медресе Самарканда, Ургенча и Бухары, где он получил фундаментальное для своего вре­мени образование освоил древне тюркский, арабский персидский языки, читал литературные и научные шедевры Востока. Как и отец, Кожаберген стал военачальником и почти четверть века возглавлял казахские войска, участвуя в сраже­ниях против джунгарских захватчиков. Его полководческий талант и созидательный потенциал высоко ценил Тауке-хан. Однако широкую известность Кожабергену принесли его литературные произведения. О них тепло отзывались многие пред­ставители современной творческой интеллигенции, включая Машхур-Жусупа Копеева, Султанмахмута Торайгырова и Манаша Козыбаева.

В условиях, когда казахский на­род переживал непрерывные напа­дения со стороны джунгар, времени для творческой работы полководцу Кожабергену (как и другим жырау и акынам) не оставалось. Именно поэтому XVІІІ век оставил крайне мало исторических трудов, принадлежащих собственно казахскому обществу. Тем не менее можно утверждать, что в эпоху Просвещения казахи обладали глубоким историческим знанием. Каждый прекрасно знал генеалогию жузов своих предков до седьмого колена, гордился подвигами батыров и мудрыми решениями биев. Несмотря на военную обстановку, устная историология  в Степи не прерывалась. О высоком уровне исторического создания  своего времени Кожаберген-жырау писал писал (дословный перевод)

Возродившись вновь,

Народ образовал ханство.

Историю тюрков,

Истари знаем глубоко.

Творческое наследие плеяды высокоодаренных акынов и жы­рау XVIII века, к которым, безус­ловно, принадлежал Кожаберген Толыбайулы, свидетельствует, что они в совершенстве знали базовые принципы научного познания на­циональной истории. Хотя, еще раз повторю, история Казахстана как научная дисциплина к тому времени еще не успела сложиться.

Все познается в сравнении. Для того чтобы вычленить сущность исторической мысли казахского общества XVIII века, думаю, сле­дует обратить ретроспективный взгляд на достижения европейской исторической науки. Во-первых, в Европе XVIII века история как сфе­ра человеческой деятельности до­стигла уровня самодостаточности. Труды Боллингброка «Письма об изучении и пользе истории», Мабли «Об изучении истории. О том, как писать историю», Вольтера «Фило­софия истории», Гердера «Идеи к философии истории человечества», Канта «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане», Вико «Основания новой науки об общей природе наций», Шиллера «В чем состоит изучение мировой истории, и какова цель этого изучения» обеспечили переход от событийного видения к комплексно-концептуальному осмыслению прошлого. Во-вторых, благодаря интеллектуальным поискам и до­стижениям были сформулированы требования к теоретико-методологическим основам исторической науки Европы. Во многом благо­даря этим достижениям XVIII век вошел в историю Европы как эпоха Просвещения. Рационализм и праг­матизм активно развивавшихся в то время производственных отно­шений вовлекли в свою орбиту все сферы жизни людей, в том числе и ученых-историков.

         В казахской Степи тем временем историческая мысль продолжала развиваться в контексте литератур­ного движения. Подтверждением тому служит поэзия Кожабергена, полная трагизма и переживаний за судьбу народа, стоявшего на грани выживания. Не случайно XVIII век в истории казахов Ч.Валиханов на­зывал «ужасным» и «кровавым». Во многом по этим причинам тормози­лось становление истории как науки. И вновь, вопреки обстоятельствам, в казахском обществе того времени можно наблюдать первые точки со­прикосновения процесса познания прошлого и настоящего. Важность этого научного процесса признала и европейская историческая наука, которая одним из условий движения к истине называла критическое ос­мысление источников с учетом их разнообразия и происхождения. Боллингброк писал: «Критика отделяет руду от породы и извлекает из различных авторов всю истори­ческую правду». Примерно в таком же духе размышлял и Кожаберген-жырау (дословный перевод):

«Тарих» — арабское слово,

В казахский язык вошло.

Не отвергай это слово.

Если любишь знание.

Он подверг критике книгу Абулгази Бахадура (XVII век) «Шаджарайи тюрк» («Генеалогия тюрков») за легковесное игнорирование жузовского деления казахов (дослов­ный перевод):

Дорогие мои три жуза.

Не обижайтесь на Абулгази.

Написанную им генеалогию

Считаю бессистемной.

Не указав Казахское ханство.

Допустил несправедливость.

Такая актуализация важных со­ставляющих отечественной исто­рии созвучна идее Мабли о том, что историк «выбирает среди них те, что наиболее способны сделать истину возбуждающей и приятной для ума». Европейские современники казах­ского мыслителя, не отвергая ана­лиза причинно-следственных связей в истории, роли и места отдельно взятых событий в ней, выдвинули на первый план комплексный под­ход к историческому процессу. Неоспоримые признаки аналогичного толкования национальной истории присутствуют и в поэмах Кожабергена «Елім-ай», «Баба тіл». В них он предпринял попытку воссоздания исторического процесса от саков до середины XVIII века. Так, в следу­ющих его строках, на мой взгляд, заключена квинт эссенция истории Казахстана за последние 2-2,5 тыс. лет (дословный перевод):

В незапамятные времена

Все тюрки здравствовали.

Потомки тех тюрков –

Сарматы, саки. Бактрия и парфяне.

Захватившие чужую землю насильно,

Калмыки с позором потерпели поражение.

Вернулись казахи к своим местам.

Поддержанные Аллахом, духом предков,

Умом сыновей трех жузов.

В своих произведениях Кожабер­ген утверждает, что задолго до наше­ствия кагана Чингиза (Чингисхана), на основе консолидации тюркских этносов, сложилось государство хана Алаша. На этом закончился первый этап истории тюрков. В по­следующем казахи смогли создать свое суверенное государство, ко­торое, как и другие тюркские госу­дарства, пало под ударами полчищ Чингисхана (дословный перевод):

Непокоренных уничтожил,

  С покоренных взял войска.

  Чингиз отправился на запад,

  Затормозив развитие народа.

Монгольское господство про­должалось два с половиной века, когда, наконец, в 1465/66 годах под предводительством султанов Керея и Жанибека образовалось Казахское ханство. Кожаберген назвал это вто­рым рождением национальной госу­дарственности (дословный перевод):

При хане Керее.

Второй раз создав ханство.

Восстановился мой казах.

Обрел душевное спокойствие.

Анализируя поэтическое наследие жырау, можно вычленить четыре периода истории Казахстана, рас­крыв при этом сущностные черты каждого из них. Кроме того, стано­вится очевидным, что ход исторической мысли казахского интеллек­туала гармонически вписывается в методологическое размышление Шиллера, который писал: «...исто­рик отправляется от теперешнего положения вещей и идет назад к их генезису. Когда он пробегает мыс­ленно от текущего года и столетия к непосредственно им предшество­вавшему,.. когда прослеживает весь процесс до самого начала... тогда он получает возможность пойти обратным путем и, имея своей пу­теводной нитью отмеченные им факты, легко и беспрепятственно опуститься от начала памятников до новейшего времени».

Хочу отметить, что для Кожабер­гена история являлась, во-первых, результатом деятельности людей, то есть народа, а ее творцами - правители и их окружение. И тут обнаруживается близость теоретико-методологического толкования исторического процесса предста­вителем Великой степи и учеными Старого Света. Ибо по Канту, в ос­нове движения истории лежит ра­зум человека. Вико и Шиллер суть исторического движения видели в различиях культур. «Наблюдая все нации, как варварские, так и куль­турные, отделенные друг от друга огромнейшими промежутками ме­ста и времени, различно основан­ные, мы видим, что все они соблю­дают три следующих человеческих обычая: все они имеют какую-ни­будь религию; все они заключают торжественные браки; все они по­гребают своих покойников; и нет среди наций, как бы дики и грубы они ни были, такого человеческого действия, которое совершалось бы с более изысканными церемониями и с более священной торжествен­ностью, чем религиозные обряды, браки и погребения», - писал Вико.

Смысл и назначение историче­ской мысли казахского общества и Старого Света XVIII века сводились к максимальному использованию ресурсов истории в формировании нравственного облика людей и вре­мени. Кожаберген-жырау призывал (дословный перевод):

Мусульманский стандарт -

Истина и нравственность.

Прими мою агитацию, юноша.

Сохрани природу.

За осмысление истории.

Не обижайтесь, господа.

Отдашь бразды правления всякому.

Исчезнет язык предков.

Разумеется, я не берусь при этом утверждать, что исторические взгля­ды жырау безупречны. Например, нельзя оправдать его некорректные высказывания в адрес целых на­родов и социальных слоев. Кроме того, жырау незаслуженно пренеб­режительно, вскользь, мимоходом упоминает имя и дело хана Абылая - легендарного казахского правите­ля XVІІІ века.

К сожалению, современная исто­рическая наука не располагает сведениями, подтверждающими за­вершение казахского этногенеза до монгольского нашествия. Поэтому некоторые сомнения вызывают заявления поэта о тех или иных собы­тиях в нашей истории, в том числе о наличии у казахов собственного алфавита. Однако в целом Кожаберген Толыбайулы, безусловно, достоин занять видное место в на­циональной истории казахского народа. Его исторические взгляды, выводы и оценки дали огромный толчок становлению исторической науки Казахстана, а на его поэмах воспитывалось не одно поколение казахов.


Абжанов Х..-Поэтические параллели Великой степи Старого Света.// Казахстанская правда.-5 апреля. -2013 год.-№119-120.-13с.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий